Краткая коллекция англтекстов

Oscar Wilde/Оскар Уайльд

The Importance of Being Earnest/Как важно быть серьезным

First Act/ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

English Русский
Scene
Morning-room in Algernon's flat in Half-Moon Street. The room is luxuriously and artistically furnished. The sound of a piano is heard in the adjoining room. Гостиная в квартире Алджернона на Хаф-Мун-стрит. Комната обставлена роскошно и со вкусом. Из соседней комнаты слышатся звуки фортепьяно.
[Lane is arranging afternoon tea on the table, and after the music has ceased, Algernon enters.] Лэйн накрывает стая к чаю. Музыка умолкает, и входит Алджернон.
Algernon. Did you hear what I was playing, Lane? Алджернон. Вы слышали, что я играл, Лэйн?
Lane. I didn't think it polite to listen, sir. Лэйн. Я считаю невежливым подслушивать, сэр.
Algernon. I'm sorry for that, for your sake. I don't play accurately - any one can play accurately - but I play with wonderful expression. As far as the piano is concerned, sentiment is my forte. I keep science for Life. Алджернон. Очень жаль. Конечно, вас жаль, Лэйн. Я играю не очень точно - точность доступна всякому, - но я играю с удивительной экспрессией. И поскольку дело касается фортепьяно - чувство, вот в чем моя сила. Научную точность я приберегаю для жизни.
Lane. Yes, sir. Лэйн. Да, сэр.
Algernon. And, speaking of the science of Life, have you got the cucumber sandwiches cut for Lady Bracknell? Алджернон. А уж если говорить о науке жизни, Лэйн, вы приготовили сандвичи с огурцом для леди Брэкнелл?
Lane. Yes, sir. [Hands them on a salver.] Лэйн. Да, сэр. [Протягивает блюдо с сандвичами.]
Algernon. [Inspects them, takes two, and sits down on the sofa.] Oh!... by the way, Lane, I see from your book that on Thursday night, when Lord Shoreman and Mr. Worthing were dining with me, eight bottles of champagne are entered as having been consumed. Алджернон [осматривает их, берет два и садится на диван]. Да... кстати, Лэйн, я вижу по вашим записям, что в четверг, когда у меня обедали лорд Шормэн и мистер Уординг, в счет поставлено восемь бутылок шампанского.
Lane. Yes, sir; eight bottles and a pint. Лэйн. Да, сэр; восемь бутылок и пинта пива.
Algernon. Why is it that at a bachelor's establishment the servants invariably drink the champagne? I ask merely for information. Алджернон. Почему это у холостяков шампанское, как правило, выпивают лакеи? Это я просто для сведения.
Lane. I attribute it to the superior quality of the wine, sir. I have often observed that in married households the champagne is rarely of a first-rate brand. Лэйн. Отношу это за счет высокого качества вина, сэр. Я часто отмечал, что в семейных домах шампанское редко бывает хороших марок.
Algernon. Good heavens! Is marriage so demoralising as that? Алджернон. Боже мой, Лэйн! Неужели семейная жизнь так развращает нравы?
Lane. I believe it IS a very pleasant state, sir. I have had very little experience of it myself up to the present. I have only been married once. That was in consequence of a misunderstanding between myself and a young person. Лэйн. Возможно, в семейной жизни много приятного, сэр. Правда, в этом отношении у меня самого опыт небольшой. Я был женат только один раз. И то в результате недоразумения, возникшего между мной и одной молодой особой.
Algernon. [Languidly.] I don't know that I am much interested in your family life, Lane. Алджернон [томно]. Право же, ваша семейная жизнь меня не очень интересует, Лэйн.
Lane. No, sir; it is not a very interesting subject. I never think of it myself. Лэйн. Конечно, сэр, это не очень интересно. Я и сам об этом никогда не вспоминаю.
Algernon. Very natural, I am sure. That will do, Lane, thank you. Алджернон. Вполне естественно! Можете идти, Лэйн, благодарю вас.
Lane. Thank you, sir. Лэйн. Благодарю вас, сэр.
[Lane goes out.] Лэйн уходит.
Algernon. Lanes views on marriage seem somewhat lax. Really, if the lower orders don't set us a good example, what on earth is the use of them? They seem, as a class, to have absolutely no sense of moral responsibility. Алджернон. Взгляды Лэйна на семейную жизнь не слишком-то нравственны. Ну, а если низшие сословия не будут подавать нам пример, какая от них польза? У них, по-видимому, нет никакого чувства моральной ответственности.
[Enter Lane.] Входит Лэйн.
Lane. Mr. Ernest Worthing. Лэйн. Мистер Эрнест Уординг.
[Enter Jack.] Входит Джек.
[Lane goes out.] Лэйн уходит.
Algernon. How are you, my dear Ernest? What brings you up to town? Алджернон. Как дела, дорогой Эрнест? Что привело тебя в город?
Jack. Oh, pleasure, pleasure! What else should bring one anywhere? Eating as usual, I see, Algy! Джек. Развлечения, развлечения! А что же еще? Как всегда, жуешь, Алджи?
Algernon. [Stiffly.] I believe it is customary in good society to take some slight refreshment at five o'clock. Where have you been since last Thursday? Алджернон [сухо]. Насколько мне известно, в хорошем обществе в пять часов принято слегка подкрепляться. Где ты пропадал с самого четверга?
Jack. [Sitting down on the sofa.] In the country. Джек [располагается на диване]. За городом.
Algernon. What on earth do you do there? Алджернон. А что ты делал за городом?
Jack. [Pulling off his gloves.] When one is in town one amuses oneself. When one is in the country one amuses other people. It is excessively boring. Джек [снимая перчатки]. В городе - развлекаешься сам. За городом развлекаешь других. Такая скука!
Algernon. And who are the people you amuse? Алджернон. А кого именно ты развлекаешь?
Jack. [Airily.] Oh, neighbours, neighbours. Джек [небрежно]. А! Соседей, соседей.
Algernon. Got nice neighbours in your part of Shropshire? Алджернон. И симпатичные у вас там соседи, в Шропшире?
Jack. Perfectly horrid! Never speak to one of them. Джек. Невыносимые. Я никогда с ними не разговариваю.
Algernon. How immensely you must amuse them! [Goes over and takes sandwich.] By the way, Shropshire is your county, is it not? Алджернон. Да, этим ты им, конечно, доставляешь большое развлечение. [Подходит к столу и берет сандвич.] Кстати, я не ошибся, это действительно Шропшир?
Jack. Eh? Shropshire? Yes, of course. Hallo! Why all these cups? Why cucumber sandwiches? Why such reckless extravagance in one so young? Who is coming to tea? Джек. Что? Шропшир? Да, конечно. Но послушай. Почему этот сервиз? Почему сандвичи с огурцами? К чему такая расточительность у столь молодого человека? Кого ты ждешь к чаю?
Algernon. Oh! merely Aunt Augusta and Gwendolen. Алджернон. Никого, кроме тети Августы и Гвендолен.
Jack. How perfectly delightful! Джек. Отлично!
Algernon. Yes, that is all very well; but I am afraid Aunt Augusta won't quite approve of your being here. Алджернон. Да, все это очень хорошо, но боюсь, тетя Августа не очень-то одобрит твое присутствие.
Jack. May I ask why? Джек. А собственно, почему?
Algernon. My dear fellow, the way you flirt with Gwendolen is perfectly disgraceful. It is almost as bad as the way Gwendolen flirts with you. Алджернон. Милый Джек, твоя манера флиртовать с Гвендолен совершенно неприлична. Не меньше чем манера Гвендолен флиртовать с тобой.
Jack. I am in love with Gwendolen. I have come up to town expressly to propose to her. Джек. Я люблю Гвендолен. Я и в город вернулся, чтобы сделать ей предложение.
Algernon. I thought you had come up for pleasure?... I call that business. Алджернон. Ты же говорил - чтобы развлечься... А ведь это дело.
Jack. How utterly unromantic you are! Джек. В тебе нет ни капли романтики.
Algernon. I really don't see anything romantic in proposing. It is very romantic to be in love. But there is nothing romantic about a definite proposal. Why, one may be accepted. One usually is, I believe. Then the excitement is all over. The very essence of romance is uncertainty. If ever I get married, I'll certainly try to forget the fact. Алджернон. Не нахожу никакой романтики в предложении. Быть влюбленным - это действительно романтично. Но предложить руку и сердце? Предложение могут принять. Да обычно и принимают. Тогда прощай все очарование. Суть романтики в неопределенности. Если мне суждено жениться, я, конечно, постараюсь позабыть, что я женат.
Jack. I have no doubt about that, dear Algy. The Divorce Court was specially invented for people whose memories are so curiously constituted. Джек. Ну, в этом я не сомневаюсь, дружище. Бракоразводный суд был создан специально для людей с плохой памятью.
Algernon. Oh! there is no use speculating on that subject. Divorces are made in Heaven - Алджернон. А! Что толку рассуждать о разводах. Разводы совершаются на небесах.
[Jack puts out his hand to take a sandwich. Algernon at once interferes.] Джек протягивает руку за сандвичем.
Please don't touch the cucumber sandwiches. They are ordered specially for Aunt Augusta. [Takes one and eats it.] Алджернон [тотчас же одергивает его.] Пожалуйста, не трогай сандвичей с огурцом. Они специально для тети Августы. [Берет сандвичи и ест.]
Jack. Well, you have been eating them all the time. Джек. Но ты же все время их ешь.
Algernon. That is quite a different matter. She is my aunt. [Takes plate from below.] Have some bread and butter. The bread and butter is for Gwendolen. Gwendolen is devoted to bread and butter. Алджернон. Это совсем другое дело. Она моя тетка. [Достает другое блюдо.] Вот хлеб с маслом. Он для Гвендолен. Гвендолен обожает хлеб с маслом.
Jack. [Advancing to table and helping himself.] And very good bread and butter it is too. Джек [придвигаясь к столу и берясь за хлеб с маслом]. А хлеб действительно очень вкусный.
Algernon. Well, my dear fellow, you need not eat as if you were going to eat it all. You behave as if you were married to her already. You are not married to her already, and I don't think you ever will be. Алджернон. Но только, дружище, не вздумай уплести все без остатка. Ты ведешь себя так, словно Гвендолен уже твоя жена. А она еще не твоя жена, да и вряд ли будет.
Jack. Why on earth do you say that? Джек. Почему ты так думаешь?
Algernon. Well, in the first place girls never marry the men they flirt with. Girls don't think it right. Алджернон. Видишь ли, девушки никогда не выходят замуж за тех, с кем флиртуют. Они считают, что это не принято.
Jack. Oh, that is nonsense! Джек. Какая чушь!
Algernon. It isn't. It is a great truth. It accounts for the extraordinary number of bachelors that one sees all over the place. In the second place, I don't give my consent. Алджернон. Вовсе нет. Истинная правда. И в этом разгадка, почему всюду столько холостяков. А кроме того, я не дам разрешения.
Jack. Your consent! Джек. Ты не дашь разрешения?!
Algernon. My dear fellow, Gwendolen is my first cousin. And before I allow you to marry her, you will have to clear up the whole question of Cecily. [Rings bell.] Алджернон. Милый Джек, Гвендолен - моя кузина. И я разрешу тебе жениться на ней, только когда ты объяснишь мне, в каких ты отношениях с Сесили. [Звонит.]
Jack. Cecily! What on earth do you mean? What do you mean, Algy, by Cecily! I don't know any one of the name of Cecily. Джек. Сесили! О чем ты говоришь? Какая Сесили? Я не знаю никакой Сесили.
[Enter Lane.] Входит Лэйн.
Algernon. Bring me that cigarette case Mr. Worthing left in the smoking-room the last time he dined here. Алджернон. Лэйн, принесите портсигар, который мистер Уординг забыл у нас в курительной, когда обедал на той неделе.
Lane. Yes, sir. [Lane goes out.] Лэйн. Слушаю, сэр. [Уходит.]
Jack. Do you mean to say you have had my cigarette case all this time? I wish to goodness you had let me know. I have been writing frantic letters to Scotland Yard about it. I was very nearly offering a large reward. Джек. Значит, мой портсигар все время был у тебя? Но почему же ты меня не известил об этом? А я-то бомбардирую Скотленд-Ярд запросами. Я уже готов был предложить большую награду тому, кто найдет его.
Algernon. Well, I wish you would offer one. I happen to be more than usually hard up. Алджернон. Ну что же, вот и выплати ее мне. Деньги мне сейчас нужны до зарезу.
Jack. There is no good offering a large reward now that the thing is found. Джек. Какой смысл предлагать награду за уже найденную вещь?
[Enter Lane with the cigarette case on a salver. Algernon takes it at once. Lane goes out.] Лэйн вносит портсигар на подносе. Алджернон сразу берет его. Лэйн уходит.
Algernon. I think that is rather mean of you, Ernest, I must say. [Opens case and examines it.] However, it makes no matter, for, now that I look at the inscription inside, I find that the thing isn't yours after all. Алджернон. Не очень-то благородно с твоей стороны, Эрнест. [Раскрывает портсигар и разглядывает его.] Но, судя по надписи, это вовсе и не твой портсигар.
Jack. Of course it's mine. [Moving to him.] You have seen me with it a hundred times, and you have no right whatsoever to read what is written inside. It is a very ungentlemanly thing to read a private cigarette case. Джек. Разумеется, мой. [Протягивает руку.] Ты сотни раз видел его у меня в руках и, во всяком случае, не должен читать, что там написано. Джентльмену не следует читать надписи в чужом портсигаре.
Algernon. Oh! it is absurd to have a hard and fast rule about what one should read and what one shouldn't. More than half of modern culture depends on what one shouldn't read. Алджернон. Всякие правила насчет того, что следует и чего не следует читать, просто нелепы. Современная культура более чем наполовину зиждется на том, чего не следует читать.
Jack. I am quite aware of the fact, and I don't propose to discuss modern culture. It isn't the sort of thing one should talk of in private. I simply want my cigarette case back. Джек. Пусть будет по-твоему. Я вовсе не собираюсь дискутировать о современной культуре. Это не предмет для частной беседы. Я просто хочу получить свой портсигар.
Algernon. Yes; but this isn't your cigarette case. This cigarette case is a present from some one of the name of Cecily, and you said you didn't know any one of that name. Алджернон. Да, но портсигар вовсе не твой. Это подарок некоей Сесили, а ты сказал" что не знаешь никакой Сесили.
Jack. Well, if you want to know, Cecily happens to be my aunt. Джек. Ну, если хочешь знать, у меня есть тетка, которую зовут Сесили.
Algernon. Your aunt! Алджернон. Тетка!
Jack. Yes. Charming old lady she is, too. Lives at Tunbridge Wells. Just give it back to me, Algy. Джек. Да. Чудесная старушка. Живет в Тэнбридж-Уэллс. Ну, давай сюда портсигар, Алджернон.
Algernon. [Retreating to back of sofa.] But why does she call herself little Cecily if she is your aunt and lives at Tunbridge Wells? [Reading.] 'From little Cecily with her fondest love.' Алджернон [отступая за диван]. Но почему она называет себя маленькой Сесили, если она твоя тетка и живет в Тэнбридж-Уэллс? [Читает.] "От маленькой Сесили. В знак нежной любви..."
Jack. [Moving to sofa and kneeling upon it.] My dear fellow, what on earth is there in that? Some aunts are tall, some aunts are not tall. That is a matter that surely an aunt may be allowed to decide for herself. You seem to think that every aunt should be exactly like your aunt! That is absurd! For Heaven's sake give me back my cigarette case. [Follows Algernon round the room.] Джек [подступая к дивану и упираясь в него коленом]. Ну что в этом непонятного? Есть тетки большие, есть тетки маленькие. Уж это, кажется, можно предоставить на усмотрение самой тетки. Ты думаешь, что все тетки непременно похожи на твою? Какая ерунда! А теперь отдай мой портсигар! [Преследует Алджернона.]
Algernon. Yes. But why does your aunt call you her uncle? 'From little Cecily, with her fondest love to her dear Uncle Jack.' There is no objection, I admit, to an aunt being a small aunt, but why an aunt, no matter what her size may be, should call her own nephew her uncle, I can't quite make out. Besides, your name isn't Jack at all; it is Ernest. Алджернон. Так. Но почему это твоя тетка зовет тебя дядей? "От маленькой Сесили. В знак нежной любви дорогому дяде Джеку". Допустим, тетушка может быть маленькой, но почему тетушке, независимо от ее размера и роста, называть собственного племянника дядей, этого я в толк не возьму. А кроме того, тебя зовут вовсе не Джек, а Эрнест.
Jack. It isn't Ernest; it's Jack. Джек. Вовсе не Эрнест, а Джек.
Algernon. You have always told me it was Ernest. I have introduced you to every one as Ernest. You answer to the name of Ernest. You look as if your name was Ernest. You are the most earnest-looking person I ever saw in my life. It is perfectly absurd your saying that your name isn't Ernest. It's on your cards. Here is one of them. [Taking it from case.] 'Mr. Ernest Worthing, B. 4, The Albany.' I'll keep this as a proof that your name is Ernest if ever you attempt to deny it to me, or to Gwendolen, or to any one else. [Puts the card in his pocket.] Алджернон. А ведь ты всегда говорил мне, что тебя зовут Эрнест! Я представлял тебя всем как Эрнеста. Ты отзывался на имя Эрнест. Ты серьезен, как настоящий Эрнест. Никому на свете так не подходит имя Эрнест. Что за нелепость отказываться от такого имени! Наконец, оно стоит на твоих визитных карточках. Вот. [Берет визитную карточку из портсигара.] "Мистер Эрнест Уординг, Б-4, Олбени". Я сохраню это как доказательство, что твое имя Эрнест, на случай если ты вздумаешь отпираться при мне, при Гвендолен или при ком угодно. [Кладет визитную карточку у карман.]
Jack. Well, my name is Ernest in town and Jack in the country, and the cigarette case was given to me in the country. Джек. Ну что ж, в городе меня зовут Эрнест, в деревне - Джек, а портсигар мне подарили в деревне.
Algernon. Yes, but that does not account for the fact that your small Aunt Cecily, who lives at Tunbridge Wells, calls you her dear uncle. Come, old boy, you had much better have the thing out at once. Алджернон. И все-таки это не объяснение, почему твоя маленькая тетушка Сесили из Гэнбридж-Уэллс называет тебя дорогим дядей Джеком. Полно, дружище, лучше уж выкладывай все сразу.
Jack. My dear Algy, you talk exactly as if you were a dentist. It is very vulgar to talk like a dentist when one isn't a dentist. It produces a false impression, Джек. Дорогой Алджи, ты уговариваешь меня точь-в-точь как дантист. Что может быть пошлее, чем говорить так, не будучи дантистом. Это вводит в заблуждение.
Algernon. Well, that is exactly what dentists always do. Now, go on! Tell me the whole thing. I may mention that I have always suspected you of being a confirmed and secret Bunburyist; and I am quite sure of it now. Алджернон. А дантисты именно это и делают. Ну, не упрямься, расскажи все как есть. Признаюсь, я всегда подозревал в тебе тайного и ревностного бенбериста и теперь окончательно убедился в этом.
Jack. Bunburyist? What on earth do you mean by a Bunburyist? Джек. Бенберист? А что это значит?
Algernon. I'll reveal to you the meaning of that incomparable expression as soon as you are kind enough to inform me why you are Ernest in town and Jack in the country. Алджернон. Я тебе тотчас же объясню, что значит этот незаменимый термин, как только ты объяснишь мне, почему ты Эрнест в городе и Джек в деревне.
Jack. Well, produce my cigarette case first. Джек. Отдай сначала портсигар.
Algernon. Here it is. [Hands cigarette case.] Now produce your explanation, and pray make it improbable. [Sits on sofa.] Алджернон. Изволь. [Передает ему портсигар.] А теперь объясняй, только постарайся как можно неправдоподобнее. [Садится на диван.]
Jack. My dear fellow, there is nothing improbable about my explanation at all. In fact it's perfectly ordinary. Old Mr. Thomas Cardew, who adopted me when I was a little boy, made me in his will guardian to his grand-daughter, Miss Cecily Cardew. Cecily, who addresses me as her uncle from motives of respect that you could not possibly appreciate, lives at my place in the country under the charge of her admirable governess, Miss Prism. Джек. Дорогой мой, здесь нет ничего неправдоподобного. Все очень просто. Покойный мистер Томас Кардью, который усыновил меня, когда я был совсем маленьким, в своем завещании назначил меня опекуном своей внучки мисс Сесили Кардью. Сесили называет меня дядей из чувства уважения, которое ты, видимо, не способен оценить, и живет в моем загородном доме под надзором почтенной гувернантки мисс Призм.
Algernon. Where is that place in the country, by the way? Алджернон. А между прочим, где этот твой загородный дом?
Jack. That is nothing to you, dear boy. You are not going to be invited... I may tell you candidly that the place is not in Shropshire. Джек. Тебе это не к чему знать, мой милый. Не надейся на приглашение... Во всяком случае, могу сказать, что это не в Шропшире.
Algernon. I suspected that, my dear fellow! I have Bunburyed all over Shropshire on two separate occasions. Now, go on. Why are you Ernest in town and Jack in the country? Алджернон. Я так и думал, мой милый. Я два раза бенберировал по всему Шропширу. Но все-таки, почему же ты Эрнест в городе и Джек в деревне?
Jack. My dear Algy, I don't know whether you will be able to understand my real motives. You are hardly serious enough. When one is placed in the position of guardian, one has to adopt a very high moral tone on all subjects. It's one's duty to do so. And as a high moral tone can hardly be said to conduce very much to either one's health or one's happiness, in order to get up to town I have always pretended to have a younger brother of the name of Ernest, who lives in the Albany, and gets into the most dreadful scrapes. That, my dear Algy, is the whole truth pure and simple. Джек. Дорогой Алджи, я надеюсь, что ты доймешь истинные причины. Ты для этого недостаточно серьезен Когда вдруг оказываешься опекуном, приходится рассуждать обо всем в высоконравственном духе. Это становится твоим долгом. А так как высоконравственный дух отнюдь не способствует ни здоровью, ни благополучию, то, чтобы вырваться в город, я всегда говорю, что еду к своему младшему брату Эрнесту, который живет в Олбени и то и дело попадает в страшные передряги. Вот, мой дорогой Алджи, вся правда, и притом чистая правда.
Algernon. The truth is rarely pure and never simple. Modern life would be very tedious if it were either, and modern literature a complete impossibility! Алджернон. Вся правда редко бывает чистой. Иначе современная жизнь была бы невыносимо скучна. А современная литература и вообще не могла бы существовать.
Jack. That wouldn't be at all a bad thing. Джек. И мы ничего бы от этого не потеряли.
Algernon. Literary criticism is not your forte, my dear fellow. Don't try it. You should leave that to people who haven't been at a University. They do it so well in the daily papers. What you really are is a Bunburyist. I was quite right in saying you were a Bunburyist. You are one of the most advanced Bunburyists I know. Алджернон. Литературная критика вовсе не твое призвание, дружище. Не становись на этот путь. Предоставь это тем, кто не обучался в университете. Они с таким успехом занимаются этим в газетах. По натуре ты прирожденный бенберист. Я имел все основания называть тебя так. Ты один из самых законченных бенберистов на свете.
Jack. What on earth do you mean? Джек. Объясни, бога ради, что ты хочешь сказать.
Algernon. You have invented a very useful younger brother called Ernest, in order that you may be able to come up to town as often as you like. I have invented an invaluable permanent invalid called Bunbury, in order that I may be able to go down into the country whenever I choose. Bunbury is perfectly invaluable. If it wasn't for Bunbury's extraordinary bad health, for instance, I wouldn't be able to dine with you at Willis's to-night, for I have been really engaged to Aunt Augusta for more than a week. Алджернон. Ты выдумал очень полезного младшего брата по имени Эрнест, для того чтобы иметь повод навещать его в городе, когда тебе вздумается. Я выдумал неоценимого вечно больного мистера Бенбери, для того чтобы навещать его в деревне, когда мне вздумается. Мистер Бенбери - это сущая находка. Если бы не его слабое здоровье, я не мог бы, например, сегодня пообедать с тобой у Виллиса, так как тетя Августа пригласила меня на сегодня еще неделю назад.
Jack. I haven't asked you to dine with me anywhere to-night. Джек. Да я и не приглашал тебя обедать.
Algernon. I know. You are absurdly careless about sending out invitations. It is very foolish of you. Nothing annoys people so much as not receiving invitations. Алджернон. Ну еще бы, ты удивительно забывчив. И напрасно. Нет ничего хуже, как не получать приглашений.
Jack. You had much better dine with your Aunt Augusta. Джек. Ты бы лучше отобедал у твоей тети Августы.
Algernon. I haven't the smallest intention of doing anything of the kind. To begin with, I dined there on Monday, and once a week is quite enough to dine with one's own relations. In the second place, whenever I do dine there I am always treated as a member of the family, and sent down with either no woman at all, or two. In the third place, I know perfectly well whom she will place me next to, to-night. She will place me next Mary Farquhar, who always flirts with her own husband across the dinner-table. That is not very pleasant. Indeed, it is not even decent... and that sort of thing is enormously on the increase. The amount of women in London who flirt with their own husbands is perfectly scandalous. It looks so bad. It is simply washing one's clean linen in public. Besides, now that I know you to be a confirmed Bunburyist I naturally want to talk to you about Bunburying. I want to tell you the rules. Алджернон. Не имею ни малейшего желания. Начать с того, что я обедал у нее в понедельник, а обедать с родственниками достаточно и один раз в неделю. А кроме того, когда я там обедаю, со мной обращаются как с родственником, и я оказываюсь то вовсе без дамы, то сразу с двумя. И, наконец, я прекрасно знаю, с кем меня собираются посадить сегодня. Сегодня меня посадят с Мэри Фаркэр, а она все время флиртует через стол с собственным мужем. Это очень неприятно. Я сказал бы - даже неприлично. А это, между прочим, входит в моду. Просто безобразие, сколько женщин в Лондоне флиртует с собственными мужьями. Это очень противно. Все равно что на людях стирать чистое белье. Кроме того, теперь, когда я убедился, что ты заядлый бенберист, я, естественно, хочу с тобой поговорить об этом Изложить тебе все правила?
Jack. I'm not a Bunburyist at all. If Gwendolen accepts me, I am going to kill my brother, indeed I think I'll kill him in any case. Cecily is a little too much interested in him. It is rather a bore. So I am going to get rid of Ernest. And I strongly advise you to do the same with Mr... with your invalid friend who has the absurd name. Джек. Да никакой я не бенберист Если Гвендолен согласится, я тут же прикончу своего братца; впрочем, я покончу с ним в любом случае. Сесили что-то слишком заинтересована им. Это несносно. Так что от Эрнеста я отделаюсь. И тебе я искренне советую сделать то же с мистером... ну с твоим больным другом, забыл, как его там.
Algernon. Nothing will induce me to part with Bunbury, and if you ever get married, which seems to me extremely problematic, you will be very glad to know Bunbury. A man who marries without knowing Bunbury has a very tedious time of it. Алджернон. Ничто не заставит меня расстаться с мистером Бенбери, и если ты когда-нибудь женишься, что представляется мне маловероятным, то советую и тебе познакомиться с мистером Бенбери. Женатый человек, если он не знаком с мистером Бенбери, готовит себе очень скучную жизнь.
Jack. That is nonsense. If I marry a charming girl like Gwendolen, and she is the only girl I ever saw in my life that I would marry, I certainly won't want to know Bunbury. Джек. Глупости. Если я женюсь на такой очаровательной девушке, как Гвендолен, а она единственная девушка, на которой я хотел бы жениться, то поверь, я и знать не захочу твоего мистера Бенбери.
Algernon. Then your wife will. You don't seem to realise, that in married life three is company and two is none. Алджернон. Тогда твоя жена захочет. Ты, должно быть, не отдаешь себе отчета в том, что в семейной жизни втроем весело, а вдвоем скучно.
Jack. [Sententiously.] That, my dear young friend, is the theory that the corrupt French Drama has been propounding for the last fifty years. Джек [назидательно]. Мой дорогой Алджи! Безнравственная французская драма насаждает эту теорию уже полвека.
Algernon. Yes; and that the happy English home has proved in half the time. Алджернон. Да, и счастливая английская семья усвоила ее за четверть века.
Jack. For heaven's sake, don't try to be cynical. It's perfectly easy to be cynical. Джек. Ради бога, не старайся быть циником. Это так легко.
Algernon. My dear fellow, it isn't easy to be anything nowadays. There's such a lot of beastly competition about. [The sound of an electric bell is heard.] Ah! that must be Aunt Augusta. Only relatives, or creditors, ever ring in that Wagnerian manner. Now, if I get her out of the way for ten minutes, so that you can have an opportunity for proposing to Gwendolen, may I dine with you to-night at Willis's? Алджернон. Ничто не легко в наши дни, мой друг. Во всем такая жестокая конкуренция. [Слышен продолжительный звонок.] Вот, должно быть, тетя Августа. Только родственники и кредиторы звонят так по-вагнеровски. Так вот, если я займу ее на десять минут, чтобы тебе на свободе сделать предложение Гвендолен, могу я рассчитывать сегодня на обед у Виллиса?
Jack. I suppose so, if you want to. Джек. Если так - конечно.
Algernon. Yes, but you must be serious about it. I hate people who are not serious about meals. It is so shallow of them. Алджернон. Но только без твоих шуточек. Ненавижу, когда несерьезно относятся к еде. Это неосновательные люди, и притом пошлые.
[Enter Lane.] Входит Лэйн.
Lady Bracknell and Miss Fairfax. Лэйн. Леди Брэкнелл и мисс Ферфакс.
[Algernon goes forward to meet them. Enter Lady Bracknell and Gwendolen.] Алджернон идет встречать их. Входят леди Брэкнелл и Гвендолен.
Lady Bracknell. Good afternoon, dear Algernon, I hope you are behaving very well. Леди Брэкнелл. Здравствуй, мой милый Алджернон. Надеюсь, ты хорошо себя ведешь?
Algernon. I'm feeling very well, Aunt Augusta. Алджернон. Я хорошо себя чувствую, тетя Августа.
Lady Bracknell. That's not quite the same thing. In fact the two things rarely go together. [Sees Jack and bows to him with icy coldness.] Леди Брэкнелл. Это вовсе не то же самое. Более того, это редко совпадает... [Замечает Джека и весьма холодно кивает ему.]
Algernon. [To Gwendolen.] Dear me, you are smart! Алджернон [к Гвендолен]. Черт возьми, как ты элегантна. Не правда ли, мистер Уординг?
Gwendolen. I am always smart! Am I not, Mr. Worthing?
Jack. You're quite perfect, Miss Fairfax. Джек. Вы просто совершенство, мисс Ферфакс.
Gwendolen. Oh! I hope I am not that. It would leave no room for developments, and I intend to develop in many directions. Гвендолен. О! Надеюсь, что нет. Это лишило бы меня возможности совершенствоваться, а я намерена совершенствоваться во многих отношениях.
[Gwendolen and Jack sit down together in the corner.] Гвендолен и Джек усаживаются в уголке.
Lady Bracknell. I'm sorry if we are a little late, Algernon, but I was obliged to call on dear Lady Harbury. I hadn't been there since her poor husband's death. I never saw a woman so altered; she looks quite twenty years younger. And now I'll have a cup of tea, and one of those nice cucumber sandwiches you promised me. Леди Брэкнелл. Извини, что мы запоздали, Алджернон, но мне надо было навестить милую леди Харберн. Я не была у нее с тех пор, как умер бедный ее муж. И я никогда не видела, чтобы женщина так изменилась. Она выглядит на двадцать лет моложе. А теперь я бы выпила чашку чаю и отведала твоих знаменитых сандвичей с огурцом.
Algernon. Certainly, Aunt Augusta. [Goes over to tea-table.] Алджернон. Ну разумеется, тетя Августа. [Идет к столику.]
Lady Bracknell. Won't you come and sit here, Gwendolen? Леди Брэкнелл. Иди к нам, Гвендолен.
Gwendolen. Thanks, mamma, I'm quite comfortable where I am. Гвендолен. Но, мама, мне и тут хорошо.
Algernon. [Picking up empty plate in horror.] Good heavens! Lane! Why are there no cucumber sandwiches? I ordered them specially. Алджернон. [при виде пустого блюда]. Силы небесные! Лэйн! Где же сандвичи с огурцом? Я ведь их специально заказывал!
Lane. [Gravely.] There were no cucumbers in the market this morning, sir. I went down twice. Лэйн [невозмутимо]. Сегодня на рынке не было огурцов, сэр. Я два раза ходил.
Algernon. No cucumbers! Алджернон. Не было огурцов?
Lane. No, sir. Not even for ready money. Лэйн. Нет, сэр. Даже за наличные.
Algernon. That will do, Lane, thank you. Алджернон. Хорошо, Лэйн, благодарю вас.
Lane. Thank you, sir. [Goes out.] Лэйн. Благодарю вас, сэр. [Уходит.]
Algernon. I am greatly distressed, Aunt Augusta, about there being no cucumbers, not even for ready money. Алджернон. К моему величайшему сожалению, тетя Августа, огурцов не оказалось, даже за наличные.
Lady Bracknell. It really makes no matter, Algernon. I had some crumpets with Lady Harbury, who seems to me to be living entirely for pleasure now. Леди Брэкнелл. Ну, ничего, Алджернон. Леди Харбери угостила меня пышками. Она, по-видимому, сейчас ни в чем себе не отказывает.
Algernon. I hear her hair has turned quite gold from grief. Алджернон. Я слышал, что волосы у нее стали совсем золотые от горя.
Lady Bracknell. It certainly has changed its colour. From what cause I, of course, cannot say. [Algernon crosses and hands tea.] Thank you. I've quite a treat for you to-night, Algernon. I am going to send you down with Mary Farquhar. She is such a nice woman, and so attentive to her husband. It's delightful to watch them. Леди Брэкнелл. Да, цвет волос у нее изменился, хотя, право, не скажу, отчего именно. (Алджернон подает ей чашку чаю.) Спасибо, мой милый. А у меня для тебя сюрприз. За обедом я хочу посадить тебя с Мэри Фаркэр. Такая прелестная женщина и так внимательна к своему мужу. Приятно смотреть на них.
Algernon. I am afraid, Aunt Augusta, I shall have to give up the pleasure of dining with you to-night after all. Алджернон. Боюсь, тетя Августа, что я вынужден буду пожертвовать удовольствием обедать у вас сегодня.
Lady Bracknell. [Frowning.] I hope not, Algernon. It would put my table completely out. Your uncle would have to dine upstairs. Fortunately he is accustomed to that. Леди Брэкнелл [хмурясь]: Надеюсь, ты передумаешь, Алджернон. Это расстроит мне весь стол. Ведь твоему дядюшке придется обедать у себя. К счастью, он уже к этому привык.
Algernon. It is a great bore, and, I need hardly say, a terrible disappointment to me, but the fact is I have just had a telegram to say that my poor friend Bunbury is very ill again. [Exchanges glances with Jack.] They seem to think I should be with him. Алджернон. Мне очень досадно, и, конечно, я очень огорчен, но я только что получил телеграмму с известием, что мой бедный друг Бенбери снова опасно болея. [Переглянувшись с Джеком.] Там все ждут моего приезда.
Lady Bracknell. It is very strange. This Mr. Bunbury seems to suffer from curiously bad health. Леди Брэкнелл. Странно. Этот твой мистер Бенбери, как видно, очень слаб здоровьем.
Algernon. Yes; poor Bunbury is a dreadful invalid. Алджернон. Да, бедный мистер Бенбери совсем инвалид.
Lady Bracknell. Well, I must say, Algernon, that I think it is high time that Mr. Bunbury made up his mind whether he was going to live or to die. This shilly-shallying with the question is absurd. Nor do I in any way approve of the modern sympathy with invalids. I consider it morbid. Illness of any kind is hardly a thing to be encouraged in others. Health is the primary duty of life. I am always telling that to your poor uncle, but he never seems to take much notice... as far as any improvement in his ailment goes. I should be much obliged if you would ask Mr. Bunbury, from me, to be kind enough not to have a relapse on Saturday, for I rely on you to arrange my music for me. It is my last reception, and one wants something that will encourage conversation, particularly at the end of the season when every one has practically said whatever they had to say, which, in most cases, was probably not much. Леди Брэкнелл. Я должна сказать тебе, Алджернон, что, по-моему, мистеру Бенбери пора уже решить, жить ему или умирать. Колебаться в таком важном вопросе просто глупо. Я по крайней мере не увлекаюсь современной модой на инвалидов. Я считаю ее нездоровой. Поощрять болезни едва ли следует. Быть здоровым - это наш первейший долг. Я не устаю повторять это твоему бедному дяде, но он не обращает на мои слова никакого внимания... по крайней мере, судя по состоянию его здоровья. Ты меня очень обяжешь, если от моего имени попросишь мистера Бенбери поправиться к субботе, потому что я рассчитываю на твою помощь в составлении музыкальной программы. У меня это последний вечер в сезоне, и надо же дать какие-то темы для разговора, особенно в конце сезона, когда все уже выговорились, сказали все, что у них было за душой, а ведь чаще всего запас этот очень невелик.
Algernon. I'll speak to Bunbury, Aunt Augusta, if he is still conscious, and I think I can promise you he'll be all right by Saturday. Of course the music is a great difficulty. You see, if one plays good music, people don't listen, and if one plays bad music people don't talk. But I'll run over the programme I've drawn out, if you will kindly come into the next room for a moment. Алджернон. Я передам ваше пожелание мистеру Бенбери, тетя Августа, если только он еще в сознании, и ручаюсь вам, что он постарается поправиться к субботе. Конечно, с музыкой много трудностей. Если музыка хорошая - ее никто не слушает, а если плохая - невозможно вести разговор. Но я покажу вам программу, которую я наметил. Пройдемте в кабинет.
Lady Bracknell. Thank you, Algernon. It is very thoughtful of you. [Rising, and following Algernon.] I'm sure the programme will be delightful, after a few expurgations. French songs I cannot possibly allow. People always seem to think that they are improper, and either look shocked, which is vulgar, or laugh, which is worse. But German sounds a thoroughly respectable language, and indeed, I believe is so. Gwendolen, you will accompany me. Леди Брэкнелл. Спасибо, Алджернон, что помнишь свою тетку. [Встает и идет за Алджерноном.] Я уверена, что программа будет прелестная, если ее слегка почистить. Французских шансонеток я не допущу. Гости всегда либо находят их неприличными и возмущаются, и это такое мещанство, либо смеются, а это еще хуже. Я пришла к убеждению, что немецкий язык звучит гораздо приличнее. Гвендолен, идем со мной.
Gwendolen. Certainly, mamma. Гвендолен. Иду, мама.
[Lady Bracknell and Algernon go into the music-room, Gwendolen remains behind.] Леди Брэкнелл и Алджернон выходят. Гвендолен остается на месте.
Jack. Charming day it has been, Miss Fairfax. Джек. Не правда ли, сегодня чудесная погода, мисс Ферфакс.
Gwendolen. Pray don't talk to me about the weather, Mr. Worthing. Whenever people talk to me about the weather, I always feel quite certain that they mean something else. And that makes me so nervous. Гвендолен. Пожалуйста, не говорите со мной о погоде, мистер Уординг. Каждый раз, когда мужчины говорят со мной о погоде, я знаю, что на уме у них совсем другое. И это действует мне на нервы.
Jack. I do mean something else. Джек. Я хочу сказать о другом.
Gwendolen. I thought so. In fact, I am never wrong. Гвендолен. Ну вот видите. Я никогда не ошибаюсь.
Jack. And I would like to be allowed to take advantage of Lady Bracknell's temporary absence... Джек. И мне хотелось бы воспользоваться отсутствием леди Брэкнелл, чтобы...
Gwendolen. I would certainly advise you to do so. Mamma has a way of coming back suddenly into a room that I have often had to speak to her about. Гвендолен. И я бы вам это посоветовала. У мамы есть привычка неожиданно появляться в комнате. Об этом мне уже приходилось ей говорить.
Jack. [Nervously.] Miss Fairfax, ever since I met you I have admired you more than any girl... I have ever met since... I met you. Джек [нервно]. Мисс Ферфакс, с той самой минуты, как я вас увидел, я восторгался вами больше, чем всякой другой девушкой... какую я встречал... с тех пор как я встретил вас.
Gwendolen. Yes, I am quite well aware of the fact. And I often wish that in public, at any rate, you had been more demonstrative. For me you have always had an irresistible fascination. Even before I met you I was far from indifferent to you. Гвендолен. Я это прекрасно знаю. Жаль только, что хотя бы на людях вы не показываете этого более явно. Мне вы всегда очень нравились. Даже до того, как мы с вами встретились, я была к вам неравнодушна.
[Jack looks at her in amazement.] Джек смотрит на нее с изумлением.
We live, as I hope you know, Mr Worthing, in an age of ideals. The fact is constantly mentioned in the more expensive monthly magazines, and has reached the provincial pulpits, I am told; and my ideal has always been to love some one of the name of Ernest. There is something in that name that inspires absolute confidence. The moment Algernon first mentioned to me that he had a friend called Ernest, I knew I was destined to love you. Гвендолен. Мы, живем, как вы, надеюсь, знаете, мистер Уординг, в век идеалов. Это постоянно утверждают самые фешенебельные журналы, и, насколько я могу судить, это стало темой проповедей в самых захолустных церквах. Так вот, моей мечтой всегда было полюбить человека, которого зовут Эрнест. В этом имени есть нечто внушающее абсолютное доверие. Как только Алджернон сказал мне, что у него есть друг Эрнест, я сейчас же поняла, что мне суждено полюбить вас.
Jack. You really love me, Gwendolen? Джек. И вы действительно любите меня, Гвендолен?
Gwendolen. Passionately! Гвендолен. Страстно!
Jack. Darling! You don't know how happy you've made me. Джек. Милая! Вы не знаете, какое это для меня счастье.
Gwendolen. My own Ernest! Гвендолен. Мой Эрнест!
Jack. But you don't really mean to say that you couldn't love me if my name wasn't Ernest? Джек. А скажите, вы действительно не смогли бы полюбить меня, если бы меня звали не Эрнест?
Gwendolen. But your name is Ernest. Гвендолен. Но вас ведь зовут Эрнест.
Jack. Yes, I know it is. But supposing it was something else? Do you mean to say you couldn't love me then? Джек. Да, конечно. Но если бы меня звали как-нибудь иначе? Неужели вы меня не полюбили бы?
Gwendolen. [Glibly.] Ah! that is clearly a metaphysical speculation, and like most metaphysical speculations has very little reference at all to the actual facts of real life, as we know them. Гвендолен [не задумываясь]. Ну, это ведь только метафизическое рассуждение, и, как прочие метафизические рассуждения, оно не имеет ровно никакой связи с реальной жизнью, такой, какой мы ее знаем.
Jack. Personally, darling, to speak quite candidly, I don't much care about the name of Ernest... I don't think the name suits me at all. Джек. Сказать по правде, мне совсем не нравится имя Эрнест... По-моему, оно мне вовсе не подходит.
Gwendolen. It suits you perfectly. It is a divine name. It has a music of its own. It produces vibrations. Гвендолен. Оно подходит вам больше, чем кому-либо. Чудесное имя. В нем есть какая-то музыка. Оно вызывает вибрации.
Jack. Well, really, Gwendolen, I must say that I think there are lots of other much nicer names. I think Jack, for instance, a charming name. Джек. Но, право же, Гвендолен, по-моему, есть много имей гораздо лучше. Джек, например, - прекрасное Имя.
Gwendolen. Jack?... No, there is very little music in the name Jack, if any at all, indeed. It does not thrill. It produces absolutely no vibrations... I have known several Jacks, and they all, without exception, were more than usually plain. Besides, Jack is a notorious domesticity for John! And I pity any woman who is married to a man called John. She would probably never be allowed to know the entrancing pleasure of a single moment's solitude. The only really safe name is Ernest Гвендолен. Джек? Нет, оно вовсе не музыкально. Джек - нет, это не волнует, не вызывает никаких вибраций... Я знала нескольких Джеков, и все они были один другого ординарнее. А кроме того, Джек - ведь это уменьшительное от Джон. И мне искренне жаль всякую женщину, которая вышла бы замуж за человека по имени Джон. Она, вероятно, никогда не испытает упоительного наслаждения - побыть хоть минутку одной. Нет, единственное надежное имя - это Эрнест.
Jack. Gwendolen, I must get christened at once - I mean we must get married at once. There is no time to be lost. Джек. Гвендолен, мне необходимо сейчас же креститься... то есть я хотел сказать - жениться. Нельзя терять ни минуты.
Gwendolen. Married, Mr. Worthing? Гвендолен. Жениться, мистер Уординг?
Jack. [Astounded.] Well... surely. You know that I love you, and you led me to believe, Miss Fairfax, that you were not absolutely indifferent to me. Джек [в изумлении]. Ну да... конечно. Я люблю вас, и вы дали мне основание думать, мисс Ферфакс, что вы не совсем равнодушны ко мне.
Gwendolen. I adore you. But you haven't proposed to me yet. Nothing has been said at all about marriage. The subject has not even been touched on. Гвендолен. Я обожаю вас. Но вы еще не делали мне предложения. О женитьбе не было ни слова. Этот вопрос Даже не поднимался.
Jack. Well... may I propose to you now? Джек. Но... но вы разрешите сделать вам предложение?
Gwendolen. I think it would be an admirable opportunity. And to spare you any possible disappointment, Mr. Worthing, I think it only fair to tell you quite frankly before-hand that I am fully determined to accept you. Гвендолен. Я думаю, сейчас для этого самый подходящий случай. И чтобы избавить вас от возможного разочарования, мистер Уординг, я должна вам заявить с полной искренностью, что я твердо решила ответить вам согласием.
Jack. Gwendolen! Джек. Гвендолен!
Gwendolen. Yes, Mr. Worthing, what have you got to say to me? Гвендолен. Да, мистер Уординг, так что же вы хотите мне сказать?
Jack. You know what I have got to say to you. Джек. Вы же знаете все, что я могу вам сказать.
Gwendolen. Yes, but you don't say it. Гвендолен. Да, но вы не говорите.
Jack. Gwendolen, will you marry me? [Goes on his knees.] Джек. Гвендолен, вы согласны стать моей женой? [Становится на колени.]
Gwendolen. Of course I will, darling. How long you have been about it! I am afraid you have had very little experience in how to propose. Гвендолен. Конечно, согласна, милый. Как долго вы собирались! Я думаю, вам не часто приходилось делать предложение.
Jack. My own one, I have never loved any one in the world but you. Джек. Но, дорогая, я никого на свете не любил, кроме вас.
Gwendolen. Yes, but men often propose for practice. I know my brother Gerald does. All my girl-friends tell me so. What wonderfully blue eyes you have, Ernest! They are quite, quite, blue. I hope you will always look at me just like that, especially when there are other people present. Гвендолен. Да, но мужчины часто делают предложение просто для практики. Вот, например, мой брат Джеральд. Все мои подруги говорят мне это. Какие у вас чудесные голубые глаза, Эрнест. Совершенно, совершенно голубые. Надеюсь, вы всегда будете смотреть на меня вот так, особенно при людях.
[Enter Lady Bracknell.] Входит леди Брэкнелл.
Lady Bracknell. Mr. Worthing! Rise, sir, from this semi-recumbent posture. It is most indecorous. Леди Брэкнелл. Мистер Уординг! Встаньте! Что за полусогбенное положение! Это в высшей степени неприлично!
Gwendolen. Mamma! Гвендолен. Мама!
[He tries to rise; she restrains him.] Джек пытается встать. Она его удерживает.
I must beg you to retire. This is no place for you. Besides, Mr. Worthing has not quite finished yet. Гвендолен. Пожалуйста, обождите в той комнате. Вам здесь нечего делать. Кроме того, мистер Уординг еще не кончил.
Lady Bracknell. Finished what, may I ask? Леди Брэкнелл. Чего не кончил, осмелюсь спросить?
Gwendolen. I am engaged to Mr. Worthing, mamma. Гвендолен. Я помолвлена с мистером Уордингом, мама.
[They rise together.] Они встают оба.
Lady Bracknell. Pardon me, you are not engaged to any one. When you do become engaged to some one, I, or your father, should his health permit him, will inform you of the fact. An engagement should come on a young girl as a surprise, pleasant or unpleasant, as the case may be. It is hardly a matter that she could be allowed to arrange for herself... And now I have a few questions to put to you, Mr. Worthing. While I am making these inquiries, you, Gwendolen, will wait for me below in the carriage. Леди Брэкнелл. Извини, пожалуйста, но ты еще ни с кем не помолвлена. Когда придет время, я или твой отец, если только здоровье ему позволит, сообщим тебе о твоей помолвке. Помолвка для молодой девушки должна быть неожиданностью, приятной или неприятной - это уже другой вопрос. И нельзя позволять молодой девушке решать такие вещи самостоятельно... Теперь, мистер Уординг, я хочу задать вам несколько вопросов. А ты, Гвендолен, подождешь меня внизу в карете.
Gwendolen. [Reproachfully.] Mamma! Гвендолен [с упреком]. Мама!
Lady Bracknell. In the carriage, Gwendolen! Леди Брэкнелл. В карету, Гвендолен!
[Gwendolen goes to the door. She and Jack blow kisses to each other behind Lady Bracknell's back. Гвендолен идет к двери. На пороге они с Джеком обмениваются воздушным поцелуем за спиной у леди Брэкнелл.
Lady Bracknell looks vaguely about as if she could not understand what the noise was. Finally turns round.] Леди Брэкнелл. [Озирается в недоумении, словно не понимая, что это за звук. Потом оборачивается.]
Gwendolen, the carriage! В карету!
Gwendolen. Yes, mamma. [Goes out, looking back at Jack.] Гвендолен. Да, мама. [Уходит, оглядываясь на Джека.]
Lady Bracknell. [Sitting down.] You can take a seat, Mr. Worthing. Леди Брэкнелл [усаживаясь.] Вы можете сесть, мистер Уординг.
[Looks in her pocket for note-book and pencil.] [Роется в кармане, ища записную книжечку и карандаш.]
Jack. Thank you, Lady Bracknell, I prefer standing. Джек. Благодарю вас, леди Брэкнелл, я лучше постою.
Lady Bracknell. [Pencil and note-book in hand.] I feel bound to tell you that you are not down on my list of eligible young men, although I have the same list as the dear Duchess of Bolton has. We work together, in fact. However, I am quite ready to enter your name, should your answers be what a really affectionate mother requires. Do you smoke? Леди Брэкнелл [вооружившись книжкой и карандашом]. Вынуждена отметить: вы не значитесь в моем списке женихов, хотя он в точности совпадает со списком герцогини Болтон. Мы с ней в этом смысле работаем вместе. Однако я готова внести вас в список, если ваши ответы будут соответствовать требованиям заботливой матери. Вы курите?
Jack. Well, yes, I must admit I smoke. Джек. Должен признаться, курю.
Lady Bracknell. I am glad to hear it. A man should always have an occupation of some kind. There are far too many idle men in London as it is. How old are you? Леди Брэкнелл. Рада слышать. Каждому мужчине нужно какое-нибудь занятие. И так уж в Лондоне слишком много бездельников. Сколько вам лет?
Jack. Twenty-nine. Джек. Двадцать девять.
Lady Bracknell. A very good age to be married at. I have always been of opinion that a man who desires to get married should know either everything or nothing. Which do you know? Леди Брэкнелл. Самый подходящий возраст для женитьбы. Я всегда придерживалась того мнения, что мужчина, желающий вступить в брак, должен знать все или ничего. Что вы знаете?
Jack. [After some hesitation.] I know nothing, Lady Bracknell. Джек [после некоторого колебания]. Ничего, леди Брэкнелл.
Lady Bracknell. I am pleased to hear it. I do not approve of anything that tampers with natural ignorance. Ignorance is like a delicate exotic fruit; touch it and the bloom is gone. The whole theory of modern education is radically unsound. Fortunately in England, at any rate, education produces no effect whatsoever. If it did, it would prove a serious danger to the upper classes, and probably lead to acts of violence in Grosvenor Square. What is your income? Леди Брэкнелл. Рада слышать это. Я не одобряю всего, что нарушает естественное неведение. Неведение подобно нежному экзотическому цветку: дотроньтесь до него, и он завянет. Все теории современного образования в корне порочны. К счастью, по крайней мере у нас, в Англии, образование не оставляет никаких следов. Иначе оно было бы чрезвычайно опасно для высших классов и, быть может, привело бы к террористическим актам на Гровенор-сквер. Ваш доход?
Jack. Between seven and eight thousand a year. Джек. От семи до восьми тысяч в год.
Lady Bracknell. [Makes a note in her book.] In land, or in investments? Леди Брэкнелл [делая пометки в книжке]. В акциях или в земельной ренте?
Jack. In investments, chiefly. Джек. Главным образом в акциях.
Lady Bracknell. That is satisfactory. What between the duties expected of one during one's lifetime, and the duties exacted from one after one's death, land has ceased to be either a profit or a pleasure. It gives one position, and prevents one from keeping it up. That's all that can be said about land. Леди Брэкнелл. Это лучше. Всю жизнь платишь налоги, и после смерти с тебя их берут, а в результате земля не дает ни дохода, ни удовольствия. Правда, она дает положение в обществе, но не дает возможности пользоваться им. Такова моя точка зрения на землю.
Jack. I have a country house with some land, of course, attached to it, about fifteen hundred acres, I believe; but I don't depend on that for my real income. In fact, as far as I can make out, the poachers are the only people who make anything out of it. Джек. У меня есть загородный дом, ну, и при нем земля - около полутора тысяч акров; но не это основной источник моего дохода. Мне кажется, что пользу из моего поместья извлекают только браконьеры.
Lady Bracknell. A country house! How many bedrooms? Well, that point can be cleared up afterwards. You have a town house, I hope? A girl with a simple, unspoiled nature, like Gwendolen, could hardly be expected to reside in the country. Леди Брэкнелл. Загородный дом! А сколько в нем спален? Впрочем, это мы выясним позднее. Надеюсь, у вас есть дом и в городе? Такая простая, неиспорченная девушка, как Гвендолен, не может жить в деревне.
Jack. Well, I own a house in Belgrave Square, but it is let by the year to Lady Bloxham. Of course, I can get it back whenever I like, at six months' notice. Джек. У меня дом на Белгрэйв-сквер, но его из года в год арендует леди Блоксхэм. Конечно, я могу отказать ей, предупредив за полгода.
Lady Bracknell. Lady Bloxham? I don't know her. Леди Брэкнелл. Леди Блоксхэм? Я такой не знаю.
Jack. Oh, she goes about very little. She is a lady considerably advanced in years. Джек. Она редко выезжает. Она уже довольно пожилая.
Lady Bracknell. Ah, nowadays that is no guarantee of respectability of character. What number in Belgrave Square? Леди Брэкнелл. Ну, в наше время это едва ли может служить гарантией порядочного поведения. А какой номер на Белгрэйв-сквер?
Jack. 149. Джек. Сто сорок девять.
Lady Bracknell. [Shaking her head.] The unfashionable side. I thought there was something. However, that could easily be altered. Леди Брэкнелл [покачивая головой]. Не модная сторона. Так я и знала, что не обойдется без дефекта. Но это легко изменить.
Jack. Do you mean the fashion, or the side? Джек. Что именно - моду или сторону?
Lady Bracknell. [Sternly.] Both, if necessary, I presume. What are your polities? Леди Брэкнелл [строго]. Если понадобится - и то и другое. А каковы ваши политические взгляды?
Jack. Well, I am afraid I really have none. I am a Liberal Unionist. Джек. Признаться, у меня их нет. Я либерал-юнионист.
Lady Bracknell. Oh, they count as Tories. They dine with us. Or come in the evening, at any rate. Now to minor matters. Are your parents living? Леди Брэкнелл. Ну, их можно считать консерваторами. Их даже приглашают на обеды. Во всяком случае на вечера. А теперь перейдем к менее существенному. Родители ваши живы?
Jack. I have lost both my parents. Джек. Нет. Я потерял обоих родителей.
Lady Bracknell. To lose one parent, Mr. Worthing, may be regarded as a misfortune; to lose both looks like carelessness. Who was your father? He was evidently a man of some wealth. Was he born in what the Radical papers call the purple of commerce, or did he rise from the ranks of the aristocracy? Леди Брэкнелл. Потерю одного из родителей еще можно рассматривать как несчастье, но потерять обоих, мистер Уординг, похоже на небрежность. Кто был ваш отец? Видимо, он был человек состоятельный. Был ли он, как выражаются радикалы, представителем крупной буржуазии или же происходил из аристократической семьи?
Jack. I am afraid I really don't know. The fact is, Lady Bracknell, I said I had lost my parents. It would be nearer the truth to say that my parents seem to have lost me... I don't actually know who I am by birth. I was... well, I was found. Джек. Боюсь, не смогу ответить вам на этот вопрос. Дело в том, леди Брэкнелл, что я неточно выразился, сказав, что я потерял родителей. Вернее было бы сказать, что родители меня потеряли... По правде говоря, я не знаю своего происхождения. Я... найденыш.
Lady Bracknell. Found! Леди Брэкнелл. Найденыш!
Jack. The late Mr. Thomas Cardew, an old gentleman of a very charitable and kindly disposition, found me, and gave me the name of Worthing, because he happened to have a first-class ticket for Worthing in his pocket at the time. Worthing is a place in Sussex. It is a seaside resort. Джек. Покойный мистер Томас Кардью, весьма добросердечный и щедрый старик, нашел меня и дал мне фамилию Уординг, потому что у него в кармане был тогда билет первого класса до Уординга. Уординг, как вы знаете, морской курорт в Сассексе.
Lady Bracknell. Where did the charitable gentleman who had a first-class ticket for this seaside resort find you? Леди Брэкнелл. И где же этот добросердечный джентльмен с билетом первого класса до Уординга нашел вас?
Jack. [Gravely.] In a hand-bag. Джек [серьезно]. В саквояже.
Lady Bracknell. A hand-bag? Леди Брэкнелл. В саквояже?
Jack. [Very seriously.] Yes, Lady Bracknell. I was in a hand-bag - a somewhat large, black leather hand-bag, with handles to it - an ordinary hand-bag in fact. Джек [очень серьезно]. Да, леди Брэкнелл. Я был найден в саквояже - довольно большом черном кожаном саквояже с прочными ручками, - короче говоря, в самом обыкновенном саквояже.
Lady Bracknell. In what locality did this Mr. James, or Thomas, Cardew come across this ordinary hand-bag? Леди Брэкнелл. И где именно этот мистер Джеме или Томас Кардью нашел этот самый обыкновенный саквояж?
Jack. In the cloak-room at Victoria Station. It was given to him in mistake for his own. Джек. В камере хранения на вокзале Виктория. Ему выдали этот саквояж по ошибке вместо его собственного.
Lady Bracknell. The cloak-room at Victoria Station? Леди Брэкнелл. В камере хранения на вокзале Виктория?
Jack. Yes. The Brighton line. Джек. Да, на Брайтонской платформе.
Lady Bracknell. The line is immaterial. Mr. Worthing, I confess I feel somewhat bewildered by what you have just told me. To be born, or at any rate bred, in a hand-bag, whether it had handles or not, seems to me to display a contempt for the ordinary decencies of family life that reminds one of the worst excesses of the French Revolution. And I presume you know what that unfortunate movement led to? As for the particular locality in which the hand-bag was found, a cloak-room at a railway station might serve to conceal a social indiscretion - has probably, indeed, been used for that purpose before now-but it could hardly be regarded as an assured basis for a recognised position in good society. Леди Брэкнелл. Платформа не имеет значения. Мистер Уординг, должна вам признаться, я несколько смущена тем, что вы мне сообщили. Родиться или пусть даже воспитываться в саквояже, независимо от того, какие у него ручки, представляется мне забвением всех правил приличия. Это напоминает мне худшие эксцессы времен французской революции. Я полагаю, вам известно, к чему привело это злосчастное возмущение. А что касается места, где был найден саквояж" то хотя камера хранения и может хранить тайны нарушения общественной морали - что, вероятно, и бывало не раз, - но едва ли она может обеспечить прочное положение в обществе.
Jack. May I ask you then what you would advise me to do? I need hardly say I would do anything in the world to ensure Gwendolen's happiness. Джек. Но что же мне делать? Не сомневайтесь, что я готов на все, лишь бы обеспечить счастье Гвендолен.
Lady Bracknell. I would strongly advise you, Mr. Worthing, to try and acquire some relations as soon as possible, and to make a definite effort to produce at any rate one parent, of either sex, before the season is quite over. Леди Брэкнелл. Я очень рекомендую вам, мистер Уординг, как можно скорей обзавестись родственниками - постараться во что бы то ни стало достать себе хотя бы одного из родителей - все равно, мать или отца, - и сделать это еще до окончания сезона.
Jack. Well, I don't see how I could possibly manage to do that. I can produce the hand-bag at any moment. It is in my dressing-room at home. I really think that should satisfy you, Lady Bracknell. Джек. Но, право же, я не знаю, как за это взяться Саквояж я могу предъявить в любую минуту. Он у меня в гардеробной, в деревне. Может быть, этого вам будет достаточно, леди Брэкнелл?
Lady Bracknell. Me, sir! What has it to do with me? You can hardly imagine that I and Lord Bracknell would dream of allowing our only daughter - a girl brought up with the utmost care - to marry into a cloak-room, and form an alliance with a parcel? Good morning, Mr. Worthing! Леди Брэкнелл. Мне, сэр! Какое это имеет отношение ко мне? Неужели вы воображаете, что мы с лордом Брэкнеллом допустим, чтобы наша единственная дочь - девушка, на воспитание которой положено столько забот, - была отдана в камеру хранения и обручена с саквояжем? Прощайте, мистер Уординг!
[Lady Bracknell sweeps out in majestic indignation.] [Исполненная негодования, величаво выплывает из комнаты.]
Jack. Good morning! Джек. Прощайте!
[Algernon, from the other room, strikes up the Wedding March. Jack looks perfectly furious, and goes to the door.] В соседней комнате Алджернон играет свадебный марш.
For goodness' sake don't play that ghastly tune, Algy. How idiotic you are! Джек [в бешенстве подходит к дверям.] Бога ради, прекрати эту идиотскую музыку, Алджернон! Ты совершенно невыносим.
[The music stops and Algernon enters cheerily.] Музыка обрывается, и, улыбаясь, вбегает Алджернон.
Algernon. Didn't it go off all right, old boy? You don't mean to say Gwendolen refused you? I know it is a way she has. She is always refusing people. I think it is most ill-natured of her. Алджернон. А что, разве не вышло, дружище? Неужели Гвендолен отказала тебе? С ней это бывает. Она всем отказывает. Такой уж у нее характер.
Jack. Oh, Gwendolen is as right as a trivet. As far as she is concerned, we are engaged. Her mother is perfectly unbearable. Never met such a Gorgon... I don't really know what a Gorgon is like, but I am quite sure that Lady Bracknell is one. In any case, she is a monster, without being a myth, which is rather unfair . . . I beg your pardon, Algy, I suppose I shouldn't talk about your own aunt in that way before you. Джек. Нет! С Гвендолен все в порядке. Что касается Гвендолен, то мы можем считать себя помолвленными. Ее мамаша - вот в чем загвоздка. Никогда не видывал такой мегеры... Я, собственно, не знаю, что такое мегера, но леди Брэкнелл сущая мегера. Во всяком случае, она чудовище, и вовсе не мифическое, а это гораздо хуже... Прости меня, Алджернон, я, конечно, не должен был так отзываться при тебе о твоей тетке.
Algernon. My dear boy, I love hearing my relations abused. It is the only thing that makes me put up with them at all. Relations are simply a tedious pack of people, who haven't got the remotest knowledge of how to live, nor the smallest instinct about when to die. Алджернон. Дорогой мой, обожаю, когда так отзываются о моих родных. Это единственный способ как-то примириться с их существованием. Родственники - скучнейший народ, они не имеют ни малейшего понятия о том, как надо жить, и никак не могут догадаться, когда им следует умереть.
Jack. Oh, that is nonsense! Джек. Ну, это чепуха!
Algernon. It isn't! Алджернон. Нисколько.
Jack. Well, I won't argue about the matter. You always want to argue about things. Джек. Я вовсе не намерен с тобой спорить. Ты всегда обо всем споришь.
Algernon. That is exactly what things were originally made for. Алджернон. Да все на свете для этого и создано.
Jack. Upon my word, if I thought that, I'd shoot myself... [A pause.] You don't think there is any chance of Gwendolen becoming like her mother in about a hundred and fifty years, do you, Algy? Джек. Ну, знаешь ли, если так считать, то лучше застрелиться... [Пауза.] А ты не думаешь, Алджи, что лет через полтораста Гвендолен станет очень похожа на свою мать?
Algernon. All women become like their mothers. That is their tragedy. No man does. That's his. Алджернон. Все женщины со временем становятся похожи на своих матерей. В этом их трагедия. Ни один мужчина не бывает похож на свою мать. В этом его трагедия.
Jack. Is that clever? Джек. Это что, остроумно?
Algernon. It is perfectly phrased! and quite as true as any observation in civilised life should be. Алджернон. Это отлично сказано и настолько же верно, насколько любой афоризм нашего цивилизованного века.
Jack. I am sick to death of cleverness. Everybody is clever nowadays. You can't go anywhere without meeting clever people. The thing has become an absolute public nuisance. I wish to goodness we had a few fools left. Джек. Я сыт по горло остроумием. Теперь все остроумны. Шага нельзя ступить, чтобы не встретить умного человека; Это становится поистине общественным бедствием. Чего бы я не дал за несколько настоящих дураков. Но их нет.
Algernon. We have. Алджернон. Они есть. Сколько угодно.
Jack. I should extremely like to meet them. What do they talk about? Джек. Хотел бы повстречаться с ними. О чем они говорят?
Algernon. The fools? Oh! about the clever people, of course. Алджернон. Дураки? Само собой, об умных людях.
Jack. What fools! Джек. Какие дураки!
Algernon. By the way, did you tell Gwendolen the truth about your being Ernest in town, and Jack in the country? Алджернон. А кстати, ты сказал Гвендолен всю правду про то, что ты Эрнест в городе и Джек в деревне?
Jack. [In a very patronising manner.] My dear fellow, the truth isn't quite the sort of thing one tells to a nice, sweet, refined girl. What extraordinary ideas you have about the way to behave to a woman! Джек [покровительственным тоном]. Дорогой мой, вся правда - это совсем не то, что следует говорить красивой, милой, очаровательной девушке. Что у тебя за превратные представления о том, как вести себя с женщиной!
Algernon. The only way to behave to a woman is to make love to her, if she is pretty, and to some one else, if she is plain. Алджернон. Единственный способ вести себя с женщиной - это ухаживать за ней, если она красива, или за другой, если она некрасива.
Jack. Oh, that is nonsense. Джек. Ну, это чепуха!
Algernon. What about your brother? What about the profligate Ernest? Алджернон. А все-таки как быть с твоим братцам? С беспутным Эрнестом?
Jack. Oh, before the end of the week I shall have got rid of him. I'll say he died in Paris of apoplexy. Lots of people die of apoplexy, quite suddenly, don't they? Джек. Не пройдет недели, и я навсегда разделаюсь с ним. Я объявлю, что он умер в Париже от апоплексического удара. Ведь многие скоропостижно умирают от удара, не так ли?
Algernon. Yes, but it's hereditary, my dear fellow. It's a sort of thing that runs in families. You had much better say a severe chill. Алджернон. Да, но это наследственное, мой милый. Это поражает целые семьи. Не лучше ли острая простуда?
Jack. You are sure a severe chill isn't hereditary, or anything of that kind? Джек. А ты уверен, что острая простуда - это не наследственное?
Algernon. Of course it isn't! Алджернон. Ну конечно, уверен.
Jack. Very well, then. My poor brother Ernest to carried off suddenly, in Paris, by a severe chill. That gets rid of him. Джек. Хорошо. Мой бедный брат Эрнест скоропостижно скончался в Париже от острой простуды. И кончено.
Algernon. But I thought you said that... Miss Cardew was a little too much interested in your poor brother Ernest? Won't she feel his loss a good deal? Алджернон. Но мне казалось, ты говорил... Ты говорил, что мисс Кардью не на шутку заинтересована твоим братом Эрнестом? Как она перенесет такую утрату?
Jack. Oh, that is all right. Cecily is not a silly romantic girl, I am glad to say. She has got a capital appetite, goes long walks, and pays no attention at all to her lessons. Джек. Ну, это не важно. Сесили, смею тебя уверить, не мечтательница. У нее превосходный аппетит, она любит большие прогулки и вовсе не примерная ученица.
Algernon. I would rather like to see Cecily. Алджернон. А мне хотелось бы познакомиться с Сесили.
Jack. I will take very good care you never do. She is excessively pretty, and she is only just eighteen. Джек. Постараюсь этого не допустить. Она очень хорошенькая, и ей только что исполнилось восемнадцать.
Algernon. Have you told Gwendolen yet that you have an excessively pretty ward who is only just eighteen? Алджернон. А ты сказал Гвендолен, что у тебя есть очень хорошенькая воспитанница, которой только что исполнилось восемнадцать?
Jack. Oh! one doesn't blurt these things out to people. Cecily and Gwendolen are perfectly certain to be extremely great friends. I'll bet you anything you like that half an hour after they have met, they will be calling each other sister. Джек. К чему разглашать такие подробности? Сесили и Гвендолен непременно подружатся. Поручусь чем угодно, что через полчаса после встречи они назовут друг друга сестрами.
Algernon. Women only do that when they have called each other a lot of other things first. Now, my dear boy, if we want to get a good table at Willis's, we really must go and dress. Do you know it is nearly seven? Алджернон. Женщины приходят к этому только после того, как обзовут друг друга совсем иными именами. Ну, а теперь, дружище, надо сейчас же переодеться. Иначе мы не захватим хорошего столика у Виллиса. Ведь уже скоро семь.
Jack. [Irritably.] Oh! It always is nearly seven. Джек [раздраженно]. У тебя постоянно скоро семь.
Algernon. Well, I'm hungry. Алджернон. Ну да, я голоден.
Jack. I never knew you when you weren't... Джек. А когда ты не бываешь голоден?
Algernon. What shall we do after dinner? Go to a theatre? Алджернон. Куда мы после обеда? В театр?
Jack. Oh no! I loathe listening. Джек. Нет, ненавижу слушать глупости.
Algernon. Well, let us go to the Club? Алджернон. Ну тогда в клуб.
Jack. Oh, no! I hate talking. Джек. Ни за что. Ненавижу болтать глупости.
Algernon. Well, we might trot round to the Empire at ten? Алджернон. Ну тогда к десяти в варьете.
Jack. Oh, no! I can't bear looking at things. It is so silly. Джек. Не выношу смотреть глупости. Уволь!
Algernon. Well, what shall we do? Алджернон. Ну так что же нам делать?
Jack. Nothing! Джек. Ничего.
Algernon. It is awfully hard work doing nothing. However, I don't mind hard work where there is no definite object of any kind. Алджернон. Это очень трудное занятие. Но я не против того, чтобы потрудиться, если только это не ради какой-то цели.
[Enter Lane.] Входит Лэйн.
Lane. Miss Fairfax. Лэйн. Мисс Ферфакс.
[Enter Gwendolen. Lane goes out.] Входит Гвендолен. Лэйн уходит.
Algernon. Gwendolen, upon my word! Алджернон. Гвендолен! Какими судьбами?
Gwendolen. Algy, kindly turn your back. I have something very particular to say to Mr. Worthing. Гвендолен. Алджи, пожалуйста, отвернись. Я должна по секрету поговорить с мистером Уордингом.
Algernon. Really, Gwendolen, I don't think I can allow this at all. Алджернон. Знаешь, Гвендолен, в сущности, я не должен разрешать тебе этого.
Gwendolen. Algy, you always adopt a strictly immoral attitude towards life. You are not quite old enough to do that. Гвендолен. Алджи, ты всегда занимаешь аморальную позицию по отношению к самым простым вещам. Ты еще слишком молод для этого.
[Algernon retires to the fireplace.] Алджернон отходит к камину.
Jack. My own darling! Джек. Любимая!
Gwendolen. Ernest, we may never be married. From the expression on mamma's face I fear we never shall. Few parents nowadays pay any regard to what their children say to them. The old-fashioned respect for the young is fast dying out. Whatever influence I ever had over mamma, I lost at the age of three. But although she may prevent us from becoming man and wife, and I may marry some one else, and marry often, nothing that she can possibly do can alter my eternal devotion to you. Гвендолен. Эрнест, мы никогда не сможем пожениться. Судя по выражению маминого лица, этому не бывать. Теперь родители очень редко считаются с тем, что говорят им дети. Былое уважение к юности быстро отмирает. Какое-либо влияние на маму я утратила уже в трехлетнем возрасте. Но даже если она помешает нам стать мужем и женой и я выйду еще за кого-нибудь, и даже не один раз, - ничто не сможет изменить моей вечной любви к вам.
Jack. Dear Gwendolen! Джек. Гвендолен, дорогая!
Gwendolen. The story of your romantic origin, as related to me by mamma, with unpleasing comments, has naturally stirred the deeper fibres of my nature. Your Christian name has an irresistible fascination. The simplicity of your character makes you exquisitely incomprehensible to me. Your town address at the Albany I have. What is your address in the country? Гвендолен. История вашего романтического происхождения, которую мама рассказала мне в самом непривлекательном виде, потрясла меня до глубины души. Ваше имя мне стало еще дороже. А ваше простодушие для меня просто непостижимо. Ваш городской адрес в Олбени у меня есть. А какой ваш адрес в деревне?
Jack. The Manor House, Woolton, Hertfordshire. Джек. Поместье Вултон. Хартфордшир.
[Algernon, who has been carefully listening, smiles to himself, and writes the address on his shirt-cuff. Then picks up the Railway Guide.] Алджернон, который прислушивается к разговору, улыбается и записывает адрес на манжете. Потом берет со стола железнодорожное расписание.
Gwendolen. There is a good postal service, I suppose? It may be necessary to do something desperate. That of course will require serious consideration. I will communicate with you daily. Гвендолен. Надеюсь, почтовая связь у вас налажена. Возможно, нам придется прибегнуть к отчаянным мерам. Это, конечно, потребует серьезного обсуждения. Я иуду сноситься с вами ежедневно.
Jack. My own one! Джек. Душа моя!
Gwendolen. How long do you remain in town? Гвендолен. Сколько вы еще пробудете в городе?
Jack. Till Monday. Джек. До понедельника.
Gwendolen. Good! Algy, you may turn round now. Гвендолен. Прекрасно! Алджи, можешь повернуться.
Algernon. Thanks, I've turned round already. Алджернон. А я уже повернулся.
Gwendolen. You may also ring the bell. Гвендолен. Можешь также позвонить.
Jack. You will let me see you to your carriage, my own darling? Джек. Вы позволите мне проводить вас до кареты, дорогая?
Gwendolen. Certainly. Гвендолен. Само собой.
Jack. [To Lane, who now enters.] I will see Miss Fairfax out. Джек [вошедшему Лэйну]. Я провожу мисс Ферфакс.
Lane. Yes, sir. [Jack and Gwendolen go off.] Лэйн. Слушаю, сэр.
[Lane presents several letters on a salver to Algernon. It is to be surmised that they are bills, as Algernon, after looking at the envelopes, tears them up.] Джек и Гвендолен уходят. Лэйн держит на подносе несколько писем. Видимо, это счета, потому что Алджернон, взглянув на конверты, рвет их на кусочки.
Algernon. A glass of sherry, Lane. Алджернон. Стакан хересу, Лэйн.
Lane. Yes, sir. Лэйн. Слушаю, сэр.
Algernon. To-morrow, Lane, I'm going Bunburying. Алджернон. Завтра, Лэйн, я отправляюсь бенберировать.
Lane. Yes, sir. Лэйн. Слушаю, сэр.
Algernon. I shall probably not be back till Monday. You can put up my dress clothes, my smoking jacket, and all the Bunbury suits . . . Алджернон. Вероятно, я не вернусь до понедельника. Уложите фрак, смокинг и все для поездки к мистеру Бенбери.
Lane. Yes, sir. [Handing sherry.] Лэйн. Слушаю, сэр. [Подает херес.]
Algernon. I hope to-morrow will be a fine day, Lane. Алджернон. Надеюсь, завтра будет хорошая погода, Лэйн.
Lane. It never is, sir. Лэйн. Погода никогда не бывает хорошей, сэр.
Algernon. Lane, you're a perfect pessimist. Алджернон. Лэйн, вы законченный пессимист.
Lane. I do my best to give satisfaction, sir. Лэйн. Стараюсь по мере сил, сэр.
[Enter Jack. Lane goes off.] Входит Джек. Лэйн уходит.
Jack. There's a sensible, intellectual girl! the only girl I ever cared for in my life. Джек. Вот разумная, мыслящая девушка. Единственная в моей жизни.
[Algernon is laughing immoderately.] Алджернон без удержу хохочет.
What on earth are you so amused at? Джек. Чего ты так веселишься?
Algernon. Oh, I'm a little anxious about poor Bunbury, that is all. Алджернон. Просто вспомнил о бедном мистере Бенбери.
Jack. If you don't take care, your friend Bunbury will get you into a serious scrape some day. Джек. Если ты не одумаешься, Алджи, помяни мое слово, попадешь ты с этим Бенбери в переделку!
Algernon. I love scrapes. They are the only things that are never serious. Алджернон. А мне это как раз нравится. Иначе скучно было бы жить на свете.
Jack. Oh, that's nonsense, Algy. You never talk anything but nonsense. Джек. Какая чушь, Алджи. От тебя слышишь одни глупости.
Algernon. Nobody ever does. Алджернон. А от кого их не услышишь?
[Jack looks indignantly at him, and leaves the room. Algernon lights a cigarette, reads his shirt-cuff, and smiles.] Джек с возмущением глядит на него, потом выходит. Алджернон закуривает папироску, читает адрес на манжете и улыбается.
Act Drop Занавес

К началу страницы

Титульный лист | Следующая

Граммтаблицы | Тексты